Говорящий сон

Перевод с итальянского статьи психоаналитика Франко Квезито

На заре психоанализа, когда ещё не существовало разработанных программ подготовки аналитиков, от кандидатов требовалось ориентироваться на два основных принципа:

• признавать существование бессознательного;

• уметь использовать сновидения как инструмент встречи с самим бессознательным.

Много времени прошло с тех пор, и последующие программы, разработанные для описания способов подготовки начинающих аналитиков, хотя нередко и искажали первоначальный смысл, всё же не смогли поколебать основу этого простого принципа.

Работая со сновидением мы находим лучшую почву для встречи со структурой бессознательного, то есть с его «речью». Однако его формы выражения не нуждались бы для своего проявления в сложных механизмах сгущения и смещения, если бы само бессознательное не подвергалось постоянным атакам со стороны сопротивления сознания.

Особенность бессознательного заключается в структуре его собственного «высказывания», присутствующего во всех аспектах нашей повседневной жизни, где действует всё то, что невозможно полностью описать через сознание и рациональность.

В анализе язык бессознательного представлен всем тем, что «прорывается наружу»: будь то слово, жест или, собственно, сновидение в совокупности слов, которыми оно рассказывается и благодаря которым раскрывается вся его репрезентативная сила.

Можно сказать, что бессознательное, пока оно рассказывает себя субъекту через свои загадочные, почти кинематографические формы сновидения, в анализе нуждается в том, чтобы говорить аналитикам и слушателю.

Это необходимо не только для того, чтобы пройти через уровни переноса, но и для того, чтобы развернуть саму форму этого «высказывания».

Рассказ оказывается тем элементом, в котором наиболее полно проявляется выражение бессознательного, и каждое слово или фраза вступают в игру через свои связи с целостностью дискурса бессознательного.

В аналитической работе мы встречаем бессознательное в менее цензурированной форме; поэтому столкновение с вопросом «интерпретации сновидения» всегда побуждает нас задаваться вопросом о способах его выражения.

Интерпретация сновидения, следовательно, полностью сосредоточена на том, как оно себя высказывает, где среди трудностей и сопротивлений начинают проявляться фрагменты «дискурса». Нам следовало бы иметь возможность вычислить своего рода «математический интеграл» всей аналитической сессии, чтобы попытаться сшить вместе все «кусочки» выражения бессознательного, и всё же, даже тогда мы не смогли бы охватить всё богатство его содержания.

Во время аналитической сессии рассказ о сне становится способом, посредством которого бессознательное участвует в отношениях переноса, то есть способом «обратиться» к слушанию другого. Очень часто мне удавалось замечать своеобразный мотив переклички, который начинался уже с первых обменов репликами в начале сессии и завершался в самой манере рассказа сна, образуя тем самым особый способ выражения.

В этом смысле сон, рассказ о сне и интерпретация (то есть способ повествования) являются частью одной «структурированной формы рассказа бессознательного». Тогда языковые формы оказываются совокупностью различных способов выражения, в которых язык является одновременно и тем, от чего не может уклониться ни одна возможность психического понимания, и в то же время инструментом, способом выражения и формой вхождения в контакт с бессознательным.

Не так легко выйти за пределы подобных размышлений, потому что язык не способен полностью передать атмосферу рассказа и интерпретации сна. Возможно, именно поэтому я не могу удержаться от того, чтобы не рассказать один сон, который считаю особенно значимым, надеясь, что его изложение позволит читателю уловить хотя бы часть полного смысла этого рассуждения.

Сон, о котором я хочу рассказать, представляет собой фрагмент анализа Франчески. Это образованная женщина, работа которой связана с людьми, переживающими жизненные трудности. Она всегда придавала большое значение таким встречам, но при этом часто испытывала неуверенность относительно собственной позиции в них.

Кроме того, Франческа была третьей дочерью в семье, где после долгих перипетий и измен мужа супруги расстались, когда девушке было почти восемнадцать лет. История этого брака была наполнена непониманием, ссорами и напряжением, которые, как это часто бывает в парах, не способных признать собственные трудности, довольно быстро стали проявляться открыто.

В данном случае мать стремилась сделать так, чтобы дочери (особенно младшая, которая ещё жила дома) решительно встали на её сторону против отца, обвиняемого в многочисленных изменах и потому безоговорочно признанного виновным.

Во сне Франческа, которая к тому времени была матерью двоих детей (девяти и шести лет), видела себя рядом с матерью и в начале нежелательной беременности. Она ясно выражала своё смущение этой ситуацией, говоря:

«...Но я же знала, что не хочу ещё одного ребёнка!»

Однако во сне ситуация была значительно сложнее, поскольку любое решение оказывалось невозможным. Франческа не хотела третьего ребёнка, но её религиозная вера не позволяла ей даже рассматривать возможность прерывания беременности.

Поэтому она чувствовала себя глубоко расколотой и неспособной занять определённую позицию, поскольку любой выбор означал бы отказ либо от своего решения больше не иметь детей, либо от своей веры, которая не позволяла ей сделать аборт.

Я заметил ей, что это состояние сильного внутреннего раскола между двумя одинаково болезненными альтернативами напоминает её привычный способ сталкиваться с жизненными трудностями.

Она подтвердила, что действительно почти всегда ощущала себя захваченной противоположными мыслями и часто не могла решить, какую из альтернатив выбрать. В результате решения откладывались, время затягивалось, и постепенно ситуация приводила либо к решениям, принятым другими людьми, либо к состоянию постоянного сомнения, которое никогда не завершалось по-настоящему внутренне принятой и разделяемой ею самой позицией.

В сновидении особенно выделялось присутствие матери, и именно к этой фигуре мы обратились, чтобы лучше понять её нынешние чувства, связав их с многочисленными эмоциональными трудностями, которые ей приносили конфликты и напряжение между родителями.

Было достаточно очевидно, что Франческа встала на сторону матери и довольно рано начала сурово осуждать отца как виновника супружеских измен. Однако потребовалось много времени и работа с воспоминаниями, чтобы она смогла признать, что и мать, безусловно, несла свою долю ответственности за исход этого брака.

Со временем Франческа сформировала жёсткое и бескомпромиссное суждение о семейной истории. Она ясно провозглашала невиновность матери и её разочарование, противопоставляя это якобы ничем не оправданной вине отца.

Сначала у неё было жёсткое и не подлежащее сомнению суждение, которое, однако, теперь, после многих сессий, звучало на фоне других воспоминаний, гораздо более примиряющих и тёплых, связанных с близостью отца.

Этот отец, вероятно, был изменником своей жены и объектом эдиповых чувств дочери, однако теперь этот вопрос воспринимался и чувствовался более размыто, на расстоянии.

Тем не менее сама Франческа оставалась в плену непримиримой позиции и жёсткой логики, которые плохо подходили для того, чтобы вместить всё многообразие требований и обстоятельств реальности, с которыми ей ежедневно приходилось сталкиваться, которые ей приходилось выносить и оценивать.

Так случилось, что однажды, в ходе работы, которую мы с трудом проделывали, стараясь извлечь из того сна нечто большее, то, что я интуитивно чувствовал как скрытый смысл её поисков, Франческа внезапно сказала:

«Теперь, когда я об этом думаю, я могла бы родить этого ребёнка и не признавать его, оставив его на усыновление!»

Это заявление прозвучало как сильный и внезапный разрыв привычной логики. Франческа смогла найти не только альтернативу трудному положению, в которое сама себя загнала, но и возможность разрешить себе искать иной выход. Помимо двух привычных и не удовлетворяющих вариантов, между которыми она всегда металась, она сумела обнаружить третью позицию, отличную от прежних и разрывающую старую схему.

Столкнувшись со мной на почве смысла своей непримиримой позиции, которая приводила её в ужас уже потому, что о ней приходилось говорить, Франческа начала постепенно распутывать свою логическую конструкцию.

Эта конструкция всегда была тесно связана с требованием безусловного союза с матерью, и теперь Франческа стала позволять себе занимать позиции, более близкие её собственным чувствам и внутреннему переживанию.

Возможность такого исхода появилась благодаря её потребности объяснить мне свою позицию. Однако эта позиция, исходя из содержания её сна, могла быть пережита с меньшим напряжением, поскольку акцент был смещен на более социально приемлемый выход из ситуации, поэтому он становился для неё более доступным и менее пугающим.

И общение с другим человеком, который слушал её, и сама более успокаивающая атмосфера рассказа о сне и его обсуждения позволили бессознательному преодолеть барьер идеализации матери и её претензии мыслить исключительно в рамках бинарной пограничной логики: есть правильное и неправильное.

Такая логика уже стала непригодной и практически неосуществимой в повседневной жизни Франчески и в тех ситуациях, с которыми ей приходилось сталкиваться.

Её пациенты больше не могли восприниматься через призму этой жёсткой, всеохватывающей логики. Возникла необходимость снизить порог этой непримиримости, то есть позволить своей личной чувствительности принимать других без категоричных суждений.

Но для этого ей прежде всего нужно было пересмотреть смысл своего союза с матерью, позволив себе признать, что истина по-человечески всегда остаётся в некоторой степени неопределённой.

Этот текст очень напоминает психоаналитическое описание момента, когда пациентка выходит из жёсткой моральной и материнской идентификации и начинает допускать существование «третьей позиции» между полярностями «правильно/неправильно», что позволяет ей стать более гибкой и по отношению к себе, и по отношению к другим.

Турин, 15 октября 2005 г.
Франко Квезито (Franco Quesito)

Перевод выполнен психоаналитиком Гореликовой Ю.В.

…….

Записаться на консультацию можно здесь.

Как разбираться в себе и других, — в моём канале Макс «Сам ты психоаналитик». Буду рада вам там.